Однажды Лев Толстой написал детские стихи. Приходит к жене и говорит: - Послушай, Софьюшка, вот я тут детские стихи написал. Правда же лучше, чем Пушкин? (А сам дубину за спиной держит.) Прочла она, и говорит: - Ну что ты, Левушка, конечно Пушкин лучше. - Тут он трах ее дубиной по голове! И с тех пор во всем полагался на ее литературное мнение.
                                       Даниил Хармс
* * *

Выходит конферансье и объявляет: Выступает баянист Петров... гм... без ансамбля! Гм... Без.. Ан? Самбля... Один, бля, выступает!
                     Михаил Веллер
* * *

Что же касается советского литературоведения, то мы научились замечательно разбираться в сортах дерьма.
                                                                                                                                        Виктор Шкловский
* * *

В 1955 году молодой архитектор ГИПРОГОРа Георгий Данелия, возвращаясь с работы, увидел лежащего на тротуаре пьяного интеллигента. Мог пройти мимо, но не прошел, решил разбудить. Интеллигент открыл глаза, окинул взглядом лицо напротив, достал из кармана газету и сделал вид, что читает. С этого все и началось. Пьяный читал “Советскую культуру”, в глаза бросался заголовок: “Мосфильм” объявляет набор на режиссерские курсы”. Так мир потерял архитектора и обрел режиссера Георгия Данелия.

* * *

Актер с большой буквы не может сделать того, что несвойственно характеру его персонажа.
Я своим студентам рассказываю историю дебюта Энтони Куина. Ему предложили сыграть маленькую роль индейца. Все, что нужно было сделать, — это подъехать на лошади к костру, слезть с нее, упасть перед костром на колени и прочитать индейскую молитву. Снимают. Энтони доезжает до костра, слезает с лошади и прячется за дерево. Что такое? Ему все заново объясняют, он извиняется, но проделывает то же самое. Его выгнали. Он пошел домой и думает: а какого черта я за дерево прятался? Потом понял, что он индеец, подъезжает к костру, костер разожгли белые, и раз он горит, то они где-то недалеко. А значит, если он сейчас начнет молиться, то его поймают.
                        режиссёр Георгий Данелия
* * *

Эйнштейн однажды написал Чарли Чаплину:
- Ваш фильм "Золотая лихорадка" понятен во всем мире, и Вы непременно станете великим человеком.
На что Чаплин ответил:
- Я Вами восхищаюсь еще больше. Вашу теорию относительности никто в мире не понимает, а Вы все-таки стали великим человеком.

* * *

Член Политбюро ЦК КПСС М.А.Суслов просмотрел фильм "Семнадцать мгновений весны" и высказался за то, чтобы запретить его.
- Не показан подвиг советского народа в войне, - аргументировал он свою позицию.
- Весь советский народ не мог служить в аппарате Шелленберга, - сказал председатель КГБ СССР Ю.В.Андропов, и фильм был выпущен на телеэкран.

* * *

    Рассказывает писательница Ю., в 1980-м году работавшая художником-оформителем в городском театре юного зрителя.
    В этот юбилейный год партийно-цензурная комиссия принимает спектакль ТЮЗа "Белоснежка и семь гномов". В театре напряжение: каким будет вердикт - неизвестно, а претензии могут быть высказаны самые фантастические - к сюжету, декорациям, выражению лиц актеров. И действительно, один из функционеров делает удивительное замечание к гриму: "А известно ли товарищу художнику, что гномы живут только семь лет? ". Имеется в виду, что бороды гномов должны быть прицеплены к гораздо более молодым, чуть ли не детским лицам.
    Все замирают. Спорить с чиновником Главлита бесполезно; однако смена актерского состава, репетиции насмарку, спектакль задерживается, все плохо.
    Положение спасает парторг театра, по должности присутствующий на прогоне. Мгновенно, с совершенно непроницаемым лицом, строгим партийным голосом он отвечает: "Советские гномы, как известно, живут значительно дольше! "
    Спорить с этим аргументом высокая комиссия не решается, и вообще больше вопросов не задает. Спектакль был благополучно принят.

* * *

из комментариев Лотмана к "Евгению Онегину" о правильном обучении молодежи танцам:
"Учитель должен обращать внимание на то, чтобы учащиеся от сильного напряжения не потерпели в здоровье. Некто рассказывал мне, что учитель его почитал непременным правилом, чтобы ученик, несмотря на природную неспособность, держал ноги вбок, подобно ему, в параллельной линии. Как ученик имел 22 года, рост довольно порядочный и ноги немалые, при том неисправные, то учитель, не могши сам ничего сделать, почел за долг употребить четырех человек, из коих два выворачивали ноги, а два держали колена. Сколько сей ни кричал, те лишь смеялись и о боли слышать не хотели – пока наконец не треснуло в ноге, и тогда мучители оставили его (Правила для благородных общественных танцев, изданные учителем танцеванья при Слободско-украинской гимназии Людовиком Петровским. Харьков, 1825. С. 13--14).

* * *

Сдавали фильм (в советские времена кино нужно было "сдавать") "Экипаж". В комиссии сидел представитель КБ Ильюшина, который сказал: "Все неправда, но как интересно!"
                                                                                           Александр Филиппенко
* * *

Американский писатель О.Генри говорил, что невезучесть характерна для него до такой степени, что если бы проводился всемирный конкурс среди обладающих ей людей, то он занял бы на нем второе место.

* * *

Премьера только что написанной оперы Моцарта "Дон Жуан" состоялась в 1787 году в Праге. При подготовке премьеры директор Пражской оперы Бондини пошел на смелый по тем временам шаг – пригласил научного консультанта. Консультант этот внес некоторые исправления в либретто и вообще сильно помог в постановке.  Этого консультанта звали звали Джакомо Казанова.

* * *

Был в свое время пианист Керов, который просидел 30 лет в лагере, и поскольку пианино, как вы понимаете, на Колыме не было, он себе сделал из дощечек такую имитацию клавиатуры с черными и белыми клавишами, и каждый день играл без звука. А потом вышел и стал опять лауреатом Конкурса имени Чайковского
                                                                                                                                           В.Кара-Мурза
* * *

26  марта 1828 года cостоялся единственный авторский концерт Франца Шуберта, с которого и началось признание таланта этого австрийского композитора. Гонорар за это первое и последнее в его жизни выступление прошедшее с большим успехом, наконец позволил Шуберту приобрести собственное фортепиано.

* * *

Булгаков дважды сжигал "Мастера и Маргариту", переписывал, меняя сюжетные линии и имена персонажей, как и само название книги: "Консультант с копытом", "Черный маг", "Копыто инженера", "Сатана", "Черный богослов", "Он появился". На полях рукописи он писал: "Помоги, Господи, кончить роман", "Дописать раньше, чем умереть".

* * *

На первой  выставке Тулуз-Лотрека, вполне underground`овой по тому времени, одна дама увидела картину, на которой была нарисована не сильно одетая девушка в присуствии мужчины. «Какая пошлятина! - сказала дама - Этой женщине не стыдно раздеваться в присутствии мужчины!».
В ответ на это выпивший Тулуз-Лотрек моментально протрезвел и сказал:
«Мадам! На этой картине изображена женщина, одевающаяся в присуствии своего мужа, чтобы они вместе могли пойти в ресторан и отпразновать пятилетие своего брака. Каждый видит лишь то, что хочет и может увидеть. Если хотите моего совета, мадам, я бы советовал вам больше не смотреть картины.»

* * *

Бунюэль как-то сказал, что критерий оценки таланта режиссёра - это снятый им фильм без музыки.

* * *

Федор Иванович Шаляпин ехал на извозчике в роскошной шубе. Извозчик поворачивается и говорит: 'Барин - генерал?' Шаляпин ему говорит: 'Да нет'. 'Богатый купец?' Он говорит: 'Да нет'. 'А кто ж ты?' 'Артист'. 'Чего делаешь?' Он говорит: 'Пою'. 'О, делов-то. Когда я пьяный, я тоже пою'. Шаляпин говорит: 'Да нет. Когда я пьяный, поет мой дублер Климов'.
                                                   рассказал Лев Дуров
* * *

Спектакль Малого театра. На сцене великая Ермолова. За кулисами раздается выстрел - это по сюжету застрелился муж героини. На сцену вбегает актер...
Ермолова в страшном волнении: "Кто стрелял?" Актер, запыхавшись, вместо "Ваш муж!" выпаливает: "Вах мух!" Ермолова повторяет в ужасе: "Мох мух?!" - и падает без чувств.

* * *

Театр “Современник”. Спектакль “Декабристы”. В роли Николая I — О. Ефремов. По ходу спектакля он должен сказать реплику: “Я в ответе за все и за всех”, но оговаривается и произносит: “Я в ответе за все и за свет”.
Его партнер - незабвенный Евгений Евстигнеев тут же подхватывает: “Ну, тогда уж и за воду, и за газ, Ваше величество”.

* * *

'Бесприданница' Островского. Премьера, первый спектакль. По спектаклю Карандышев отговаривает текст: 'Так не доставайся же ты никому' и стреляет в Ларису из пистолета, Лариса падает. А выстрел обеспечивался в то время как, реквизитор за кулисами, на реплику, бьет молотком по специальной гильзе, гильза бухает - Лариса падает.
Премьера, ля ля тополя, 'Так не доставайся же ты никому', наводит пистолет, у этого за кулисами осечка, выстрела нет. Актер: 'Так вот умри ж!' перезаряжает, наводит пистолет второй раз, за кулисами вторая осечка. Карандышев перезаряжает в третий раз: 'Я убью тебя!', третья осечка. Лариса стоит.
Вдруг из зала крик: 'Гранатой ее глуши!'
Занавес, спектакль сорвался, зрителям вернули деньги.
Режиссер час бегал по театру за реквизитором, с криком: 'Убью, сволочь!!!'
На следующий день, вечером, опять 'Бесприданница', с утра разбор вчерашнего полета: мат-перемат, все на реквизитора катят, тот оправдывается: 'Но ведь не я гильзы делал, ну сырые в партии попались, но много же народу рядом, видите же, что происходит, можно же помочь, там у суфлера пьеса под рукой: шмякнул ей об стол, все оно какой-никакой выстрел, монтировщик там доской врезал обо что-нибудь, осветитель лампочку мог разбить, ну любой резкий звук, она бы поняла, что это выстрел и упала бы'.
Вечером спектакль, все нормально, доходит до смерти Ларисы, Карандышев: 'Так не доставайся же ты никому!', наводит пистолет, у реквизитора опять осечка.
Вдруг с паузой в секунду, из разных концов за кулисами раздается неимоверный грохот: суфлер лупит пьесой об стол, монты - молотками по железу, осветитель бьет лампочку.
Лариса явно не понимает, что это выстрел, ибо на выстрел эта беда никак не походит, и продолжает стоять.
Из зала крик: 'Тебе ж вчера сказали, гранатой ее глуши!'

* * *

Абакан.
Сей славный город, помимо того, что является столицей автономной республики Хакассия, имеет два драматических театра - один так сказать, городской, а второй - республиканский. Вот в нем и произошла эта невероятная, но совершенно правдивая история. Ставили бессмертное творение А. С. Пушкина "Евгений Онегин". В одной из последних сцен, Евгений прибывает на бал к своему старому другу и видит Татьяну (в малиновом берете). При этом звучит следующий диалог:
Е. - А это кто в малиновом берете?
Д. - Так то жена моя.
Е. - Так ты женат?
Д. - Уже два года!
Ну и далее по ходу пьесы. Так вот. Во-первых, реквизиторы не нашли малинового берета и заменили его зеленым. А во-вторых - артист, игравший мужа Татьяны, и актриса, игравшая Татьяну, были брат и сестра. Что из этого получилось.
Премьера. Зал битком набит местным бомондом и просто любителями театра. Входит Евгений, подходит к другу и ищет глазами яркое малиновое пятно... его нет... находит глазами Татьяну... Далее диалог:
Е. - А это кто... в ЗЕЛЕНОВОМ берете?
Д. (которого перемыкает от данной реплики...) - Так то СЕСТРА моя!
Е. (который чувствует, что что-то не то происходит, но до конца еще не осознал...) - Так ты СЕСТРАТ?!
Д. - Уже два года!

Обычно такие вещи проскальзывают мимо внимания публики, но в этот раз зал лежал...

* * *

Во время концерта на сцене звучит голос конферансье:
- Выступает заслуженный артист Иванов!
Иванов, уже от души "набуфетившийся", стараясь не качаться, с трудом выходит на авансцену, кланяется и, не удержавшись, падает в оркестровую яму. В зале хохот. После недолгого молчания - невозмутимый голос ведущего:
- Следующим номером нашей программы…

* * *

Однажды Пётр Алейников и Николай Крючков были приглашены на международный кинофестиваль в качестве гостей..Крючков начал показывать пальцем на хорошенькую раскосую актрису: "Петь, а Петь глянь корейка-то какая! Ох хорошая корейка!"Алейников в ответ: "Да уж чё там, Коль! Я те так скажу, Коль; корейка-то хорошая да грудинки никакой!"

* * *

Разные обстоятельства могут повлиять на актера. Например, первый утренний спектакль, назначенный на 1 января. В каком состоянии, собрав все мужество и волю, артисты выходят после новогодней ночи, можно только представить. И вот 1 января, чтобы порадовать детей, во МХАТе традиционно дают "Синюю птицу".
Артист Владимир Правальцев играл роль Хлеба. Вместе с детьми - Тильтилем и Митилью, а также Огнем, Водой и другими персонажами чудесной сказки он приходит во дворец Ночи. Хлеб обращается к Ночи:
- В силу того, что я стар и опытен и преисполнен любви и преданности детям, я являюсь их единственным защитником. Поэтому я должен вам предложить вопрос - каким путем нам бежать отсюда?
Очевидно, новогодняя ночь внесла в сознание актера путаницу. На его лице отразилась мучительная борьба слов и предложений. Он начал:
- В силу того, что я стар и опытен...
Молчит. И вместо того, чтобы посмотреть на суфлера, готового ему подсказать продолжение фразы, он начинает выпутываться сам. Смотрит на Тильтиля и Митиль, которых всегда играли во МХАТе женщины, и собравшись с силами, произносит:
- В силу того, что я стар и опытен... я очень люблю... девочек.
Все, кто находился в этот момент рядом с Хлебом, расползлись в кулисы, и только Ночь, подвешенная на качелях, сильнее уцепилась за деревянные перекладины, чтобы не рухнуть от хохота вниз.

* * *

В Ленинграде снималась картина, где Эраст Гарин играл очередного сказочного короля. Главную роль играла артистка из Львова, звали ее Света. Ну и, как обычно в кино бывает, какую-то дверь не докрасили, что-то не доделали. Все за декорацией сидят, ждут начала съемок. На площадке — молодая кинозвезда. Хорошенькая. Все вокруг нее вьются. А она, окруженная вниманием, от нечего делать предлагает такую игру:
— Давайте рассказывать, что кому снится? Вот мне сегодня приснилось...
И рассказала свой сон. Кто-то свой рассказал. А Эраст Павлович выпил пятьдесят граммов коньячка, сидит отдельно, что-то свое думает, ни на кого внимания не обращает. Не принимает никакого участия в общем веселье. Ему с самим собой интересно. Света с непосредственностъю, присущей молодости, подбегает к нему и спрашивает:
— Эраст Павлович, мы о снах говорим. Вам, наверно, такие замечательные сны снятся, расскажите ваш сон.
А он ей отвечает:
— А я, Светочка, снов не смотрю. В последнее время такое говно показывают!

* * *

В одном из небольших гоpодов театp пpоездом давал "Гpозy" Остpовского. Как многие, навеpно, помнят, там есть сцена самобpосания тела в pекy. Для смягчения последствий падения обычно использовались маты. И обычно их с собой не возили, а искали на месте (в школах, споpтзалах). А здесь вышел облом: нет, не дают, никого нет и т.п. В одном месте им пpедложили батyт.
Делать нечего, взяли, но в сyматохе забыли пpедyпpедить актpисy. И вот пpедставьте себе сценy: геpоиня с кpиком бpосается в pекy... и вылетает обpатно. С кpиком... И так несколько pаз... Актеpы с тpyдом сдеpживаются (сцена тpагическая), зpители в тpансе... В этот момент один из стоящих на сцене пpоизносит:
- Да... Hе пpинимает матyшка-Волга...
Актеpы, коpчась, падают, актpиса визжит, зpители сползают с кpесел... Занавес...

* * *

Спартак Мишулин снимался в фильме «Белое солнце пустыни». Его побрили наголо, а чтобы ездить по городу сделали парик. Он так к нему привык, что ощущал как кепку. Однажды в автобусе, на другой площадке, он увидел своего приятеля, с которым не виделся месяца два. И, приветствуя, снял «кепку» и помахал. Одну бабку еле откачали…

* * *

Рассказывает Ирина Алфёрова:
Мы были молоды, это был Ленком. Пьер Карден в канун Нового года пригласил нас на гастроли в Париж, и надо было пройти такое вот испытание, когда старые большевики задавали вопросы, в каком году какой-то съезд был, в общем, мучили нас.
Сто человек должны были поехать, и весь театр пригласили на это собеседование. Меня спросили, в каком году был какой-то съезд РСДРП. Я и выговорить-то эту РСДРП не могу. И они спрашивают: "Без нее можно обойтись?" Нет, говорят, без нее нельзя. И так про всех. Без этого можно? Без этого?
И когда пришел Абдулов, ему задали вопрос, что это за почин - "26 ударных недель".
Он ответил:
- Преждевременные роды что ли?
Народные мстители сказали:
- Вот этот точно не поедет.
Им сказали, что вот без этого совсем никак нельзя. Они довольно-таки жалостливыми оказались, говорят, что пусть едет в порядке исключения, но с ним поедут еще люди.
И действительно, поехали еще с нами люди... В кожаных пальто, в шляпах, если в кино снять, скажут, что бессовестно, что так не бывает.

* * *

Спектакль театра Сатиры.
Ширвиндт играет роль старого повесы, всю ночь таскавшего взрослого сына своей старой любовницы по злачным местам. В пути они где-то потерялись, Ширвиндт приезжает к нему домой один и и почтенная матрона набрасывается на него со страшными обвинениями. Заканчиваться монолог должен был словами: "Где мой сын?"
Акртиса, от волнения видно, оговариватся, причем громко - "Где мой сыр?"
В зале тишина.
Невозмутимый Ширвиндт, с ухмылкой поглядев на нее, отвечает: "Я его съел!"

* * *

В одной артистической компании зашел разговор о семейной жизни, в частности о том, как часто теперь разводятся, особенно люди искусства. Когда пришел черед высказаться Л. Куравлеву, он сказал:
— Женщина, когда выходит замуж, всегда мечтает о том, чтобы мужа постепенно изменить. Но это у нее редко получается. Мужчина же, когда женится, мечтает о том, чтобы женщина осталась такой же на многие годы. И здесь он тоже ошибается, а потому происходит взаимное разочарование...

* * *

В «Преступлении и наказании» Любовь Соколова играла Лизавету, которую убивает Раскольников вместе со старухой-процентщицей. Актриса настолько вжилась в роль, что и в собственной своей квартире закрывала дверь на палку и никого не впускала, боясь, что вот-вот войдет Раскольников с топором. Короче говоря, попала под влияние нервной музы Достоевского. Когда эпизод был снят, свекровь Соколовой, придя домой и увидев, что дверь больше не заперта на палку, сказала с облегчением:
— Ну, слава Богу, наконец-то тебя убили.

* * *

Замечательный артист Зиновий Гердт рассказывал такую историю:
— Дело происходило в тридцатые годы, в период звездной славы Всеволода Мейерхольда. Великий гениальный режиссер, гениальность которого уже не нуждается ни в каких доказательствах, и я, маленький человек, безвестный пока актер. В фойе театра однажды появилась дама. В роскошной шубе, высокого роста, настоящая русская красавица. А я, честно сказать, и в молодости был довольно низкоросл... А тут, представьте себе, влюбился. Она и еще раз пришла в театр, и еще, и наконец я решился с ней познакомиться. Раз и два подходил я к ней, но она — ноль внимания, фунт презрения... Я понял, что нужно чем-то ее поразить, а потому, встретив Мейерхольда, попросил его об одной штуке — чтобы он на виду у этой красавицы как-нибудь возвысил меня. Режиссер согласился, и мы проделали такую вещь — я нарочно встал в фойе возле этой дамы, а Мейерхольд, проходя мимо нас, вдруг остановился и, бросившись ко мне, с мольбой в голосе воскликнул: «Голубчик мой! Ну что же вы не приходите на мои репетиции? Я без ваших советов решительно не могу работать! Что же вы меня, голубчик, губите?!» «Ладно, ладно, — сказал я высокомерно. — Как-нибудь загляну...»
И знаете, что самое смешное в этой истории? Эта корова совершенно никак не отреагировала на нашу великолепную игру, спокойно надела свою шубу и ушла из театра. Больше я ее не встречал.

* * *

Рассказывают, что однажды Марк Прудкин, находясь уже в преклонном возрасте, по какому-то делу заехал в загородный дом к одной знакомой. Время было довольно раннее, и знакомая, выйдя к нему в халате, сказала:
— Вот видите, ради вас я встала с постели...
На что старый артист грустно ответил:
— К сожалению, ради меня уже не ложатся в постель.

* * *

Задуман был фильм «Секретная миссия» о работе наших разведчиков в логове Гитлера. В те суровые времена каждый сценарий такого рода необходимо было представить на утверждение в НКВД, дабы сценарист случайно не выдал какую-нибудь военную тайну, секреты нашей разведки и т.д. Между прочим, создатели таких кинолент клялись, что почти ничего не выдумали. Когда прочитали сценарий «Секретной миссии», в органах наложили следующую резолюцию: «Снимать разрешается, поскольку сюжет не имеет ничего общего с методами и приемами работы советской разведки и контрразведки».

* * *

Был такой театральный администратор по фамилии Дорн. Надо заметить, что в обязанности администратора входит не только распространение билетов, но и (самое главное) расселение труппы на гастролях.
Однажды под Новый год в гостинице на гастролях Дорну стало плохо. К нему приехала «скорая помощь» и заподозрила у него инфаркт. Выносят Дорна на носилках. Во дворе стоит Ростислав Плятт, артист с уникальным, своеобразным юмором.
Носилки пронесли рядом с Пляттом, и Дорн прошелестел:
— Слава, я умираю!
— Да, да, — совершенно спокойно отреагировал Плятт. — Вот и я скоро туда же, — заметил он, —Ты вот что, Дорн, ты там мне номерок или квартирку подбери поприличней. А то здесь всегда селил меня Бог знает как!
Дорн расхохотался и через некоторое время после Нового года выздоровел.

* * *

Как-то Михаила Пуговкина пригласили на большой обед. Семья оказалась гостеприимной, но чересчур болтливой. Все собравшиеся желали пообщаться с Пуговкиным, отвлекали его, просили что-нибудь рассказать, короче говоря, артист встал из-за стола, так толком и не пообедав. Хозяйка, провожая Пуговкина на прощание сказала:
— Приходите когда-нибудь к нам еще обедать...
— С удовольствием, — язвительно отвечал Пуговкин. — Хоть сейчас!

* * *

Татьяна Самойлова должна была в одном спектакле петь печальную песню о неудавшейся любви. Что-то все время не нравилось в ее исполнении режиссеру. Он то и дело останавливал репетицию и высказывал свои замечания.
Репетиция эта надоела уже обоим, казалось, режиссер сам не знает толком, что же ему нужно.
— Ну, милая, ну, пожалуйста, — умолял он актрису. — Ну ведь здесь же драма несчастной любви. Ну спойте вы как следует, с надрывом, с чувством! Ведь была же в вашей жизни любовь? Неужели вы никогда не любили?
— Да, — сказала актриса. — Любовь у меня была, но при этом вовсе не нужно было петь!

* * *

Деятели культуры обсуждали состояние советского кинематографа, в частности проблемы кинокомедии. Один выступавший заявил, что нужно делать смешные сценарии, другой — что нужно растить своих Чарли Чаплинов и так далее. Виктор Шкловский сказал так: «У нас нельзя создать настоящей кинокомедии, потому что фильм до выхода просматривают двадцать инстанций, а двадцать инстанций рассмешить нельзя».

* * *

Ленинградский актер Алексей Севостьянов, человек солидный и импозантный, любил, как это ни странно, вышивать гладью. Этому занятию он отдавался всей душой и любил похвастаться своими достижениями. Однажды он показывал свою вышивку артисту Сергею Филиппову.
— Вот, погляди, как мне удался лиловый цвет! — басом хвастался Севостьянов, тыча пальцем в шитье. — Вот он начинается с бледно-лилового, потом переходит в фиолетовый, а потом постепенно, мягонько, нежно — в бледно-голубенький...
Филиппов слушал-слушал, а потом не выдержал и говорит:
— Скажи, а у тебя бывают критические дни?

* * *

Лев Дуров:
Я показывал Ленина, правда, не при жизни, но во времена жесткого контроля. И на три года присуждение мне звания "народного" задержалось. Все гостиницы тогда прослушивались, а Мишка Боярский показывал Брежнева. А я – да что там Брежнев, сейчас я тебе еще одного покажу. И показал этюд… Ленин с Крупской ночью. Конечно, режиссера картины, в которой тогда мы снимались, тут же вызвали в КГБ и спросили: "Кто же это у вас снимается в картине?" Он говорит, мол, замечательные артисты. Они – ему: "Нет, подождите…" И включают запись. Он послушал и отвечает: "Понимаете, артисты, они ведь как обезьяны, вечно всем подражают…" В общем, сдать режиссер нас не сдал, но звание мое пылилось еще долго, как я потом узнал.

* * *

Балет Минкуса "Дон Кихот" уже бог знает сколько времени благополучно идет на сцене питерского Мариинского театра. И вся история данного балета на данной сцене распадается на два периода: период "до" и период "после". Период "до" характеризовался тем, что Дон Кихот и Санчо Панса разъезжали по сцене соответственно на коне и на осле. И конь и осел были живыми, настоящими, теплыми. Период "после" характеризуется тем, что Дон Кихот и Санчо Панса шляются по сцене пешком. Не славные идальго, а пилигримы какие-то. Куда подевались конь и осел? Сдохли? Сожраны хищниками?
Версии таинственного исчезновения со сцены коня и осла плодились, как грибы после дождя. Вот что рассказал человек, который работал осветителем в Мариинском театре. Он утверждает, что все было именно так.
Итак, душераздирающий случай, поделивший историю спектакля на "до" и "после", произошел, кажется, в 1980 олимпийском году. До того дня на каждое представление "Дон Кихота" из цирка выписывались хорошо выдресированные, привыкшие к публике конь и осел. Но в тот злосчастный день конь заболел. И администрация театра, совершенно не подумав о последствиях, арендовала коня из какой-то конно-спортивной секции. Тоже хорошо вышколенное животное. Мда. Если бы только не одно но.
Зверюга оказалась кобылой. Это обнаружилось только тогда, когда уже звучала увертюра. Что-либо менять было поздно. Вы когда-нибудь пробовали в чем-либо убедить возжелавшего женской ласки осла? Легче научить таракана танцевать еврейские танцы.
В первом же совместном появлении на сцене Дон Кихота и Санчо Пансы осел, почуяв свеженькую кобылку, безумно возбудился. Издав истошный рев, он встал на дыбы, сбросив с себя Санчо. После этого из его подбрюшья начало вылезать нечто неимоверное по своим размерам и очень непристойное по своему внешнему виду.
Осел начал забираться сзади на кобылу, которая явно не возражала против того, чтобы произвести на свет мула. Дон Кихот, почуяв атаку с тыла, проявил чудеса джигитовки и каким-то диким прыжком слетел с седла. Санчо, спинным мозгом почувствовав, что сейчас произойдет, начал тянуть осла за хвост. Но проклятый ишак не сдавался.
К этому моменту он уже находился в нужном отверстии на теле кобылы и работал с интенсивностью отбойного молотка. Откуда-то из зала раздался истошный женский визг. Кто-то проорал "Закройте занавес!" Дирижер механически продолжал размахивать руками, не отрывая глаз от творящегося на сцене безумия. Оркестранты развернули головы на 180 градусов и беззастенчиво пялились на сцену.
Музыка издала пару предсмертных тактов и тихо сдохла, сменившись полоумным гоготом, доносившимся из оркестровой ямы. Пожарные начали раскатывать по сцене рукава с целью образумить распоясавшегося осла с помощью воды.
В общем, занавес закрыли только минуты через две. В течение этих двух минут на сцене прославленного Академического Театра имени Кирова наблюдалось следующее:
- ишак с победным ревом дотрахивает томно прикрывшую глаза кобылу,
- Санчо Панса тянет ишака за хвост, в результате чего вся сцена смахивает на перетягивание каната,
- в углу сцены, схватившись за голову и раскачиваясь из стороны в сторону, сидит на полу совершенно обезумевший Дон Кихот,
- пожарные, изнемогая от хохота, раскатывают шланги, а из-за кулис доносится вопль режиссера "Скорее, суки!!! Скорее!!!! Убью всех на хуй!!!",
- из оркестровой ямы слышен уже даже не смех, а какое-то бульканье,
- дирижер, поддавшись всеобщему буйству, приплясывает на своей подставке и откровенно болеет за осла.
Наконец занавес закрывается. Половина зала возмущается, треть (в основном старые девы) лежат в обмороке, остальные требуют открыть занавес, поскольку они, мол, заплатили деньги и имеют право все это досмотреть.

Всё. На этом все и закончилось. На следующем представлении Дон Кихот и Санчо ходили пешком. Сколько голов полетело после этого злосчастного дня - неизвестно, да и не важно.
Как говорил Ираклий Андроников - "можно посылать соболезнования цирку. Их лучшее представление прошло в Мариинском театре"...

* * *

В Ялте снимался фильм "Илья Муромец", где Андреев играл главную роль. На съемочную площадку пришел здоровенный милиционер, долго разглядывал Андреева, затем покачал головой и сказал:
- Нет, не то - слабак. А еще Муромца играешь. Я, брат, пожалуй, поздоровее тебя буду.
Андреев молча поднялся, обхватил милиционера поперек туловища и с размаху забросил в море.
Назавтра в местной газете появился фельетон о распоясавшемся артисте, который топит в море милиционеров.
Андреев прочитал пасквиль, страшно рассердился и дал зарок больше не появляться в Ялте. Слова своего он не нарушил, и много лет спустя, уже пожилым человеком прибыв с туристическим теплоходом в Ялту, на берег так и не сошел.

* * *

Однажды драматург Александр Лившиц пришёл к своему издателю. Тот ему говорит:
- Батенька, с такой фамилией печататься в Советском Союзе - утопия.
- Что же мне делать?
Издатель, указывая на маленького мальчика, которого Лившиц держал за руку:
- Это кто?
- Мой сын.
- Как зовут?
- Володей
- Вот и будете Володиным.
Так появился драматург Александ Володин , автор "С любимыми не расставайтесь" и гениального "Осеннего марафона".